Иван ‒ коровий сын

 

Русская народная сказка

в обработке А.Н. Толстого

 

В некотором царстве жил царь с царицей, и не было у них детей. Сколько ни горевали, сколько знахарей ни звали – нет и нет у них детей.

Раз приходит к ним бабушка-задворенка.

‒ Пустите, ‒ говорит, ‒ невода в море, выловится рыбка ‒ золотое перо. Сварите ее в семи водах, пусть царица поест, тогда и понесет.

Царь велел сплести невода, спустить в море, выловить рыбку ‒ золотое перо. Рыбаки опустили невода в синее море ‒ в первый раз ничего не попалось; опустили в другой раз ‒ опять ничего не попалось; опустили в третий раз и выловили рыбку ‒ золотое перо.

Взяли ее и принесли к царю. Он наградил рыбаков и приказал рыбку отнести в поварню, сварить в семи водах и подать царице. Повара рыбку вычистили, вымыли, сварили, а помои на двор выплеснули. Проходила мимо корова, помои полизала. Девка-чернавка положила рыбку на блюдо ‒ отнести царице ‒ да дорогой оторвала золотое перышко и попробовала. А царица рыбку съела.

И все три понесли в один день, в один час: корова, девка-чернавка и царица. И разрешились они в одно время тремя сыновьями: у царицы родился Иван-царевич, у девки-чернавки Иван ‒ девкин сын; и корова родила человека, назвали его Иван ‒ коровий сын.

Ребята уродились в одно лицо, голос в голос, волос в волос. Растут они не по дням, а по часам; как тесто на опаре поднимается, так и они растут.

Долго ли, коротко ли, стало им годков по десяти. Стали они с ребятами гулять, шутить шутки нехорошие. Какого парня возьмут за руку ‒ рука прочь, возьмут за голову ‒ голова прочь. Стал добрый народ на них жаловаться.

Вот Иван ‒ коровий сын и говорит братьям:

‒ Чем нам у батюшки-царя жить, народ смущать, поедем лучше в чужие края.

Иван-царевич, Иван ‒ девкин сын и Иван ‒ коровий сын пришли к царю и просят, чтобы велел он сковать им три железные палицы и дал бы им благословеньице ‒ ехать в чужие края, искать себе поединщиков.

Царь приказал сковать три железные палицы. Кузнецы неделю ковали, сделали три палицы; никто их за один конец приподнять не может, а Иван-царевич, Иван ‒ девкин сын и Иван ‒ коровий сын их между пальцами поворачивают, словно гусиное перо.

Вышли братья на широкий двор.

‒ Нет, братаны, ‒ говорит Иван-царевич, ‒ давайте силу пробовать, кому быть набольшим. Кто выше палицу забросит, тот и больший брат.

‒ Ладно, бросай ты первый.

Иван-царевич бросил, улетела палица высоко, едва видать, через час только назад упала. После него бросил Иван ‒ девкин сын, улетела палица еще выше, совсем не видать, через два часа назад упала. А Иван ‒ коровий сын стал бросать палицу, улетела она за облако, назад упала через три часа.

‒ Ну, Иван ‒ коровий сын, быть тебе большим братом.

Оседлали братья коней, попросили у батюшки благословеньице и поехали в чистое поле ‒ куда глаза глядят.

Ехали они по горам, по долам, по зеленым лугам, долго ли, коротко ли, скоро сказка сказывается, не скоро дело делается, ‒ подъезжают они к реке Смородине. Через реку стоит калиновый мост, по берегам кости человеческие валяются, по колено будет навалено.

Увидали братья избушку, вошли в нее ‒ пустехонька, и вздумали тут остановиться. Коней расседлали, сами поели, попили. Пришло дело к вечеру, Иван ‒ коровий сын говорит братьям:

‒ Давайте каждую ночь поочередно ходить в дозор, не будет ли кто проезжать по этому мосту.

Бросили жребий; в первую ночь досталось идти в дозор Ивану-царевичу, во вторую ночь Ивану ‒ девкину сыну, а в третью Ивану ‒ коровьему сыну.

Иван-царевич обулся, оделся и пошел в дозор на реку Смородину, на калиновый мост. Походил, походил, да и заснул. А Ивану ‒ коровьему сыну в избушке не спится, в головах подушечка вертится. Встал он, обулся, оделся, взял палицу и пошел на мост. А там Иван-царевич спит. Взял его Иван ‒ коровий сын под плечи и снес под мост, а сам стал караулить.

Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы раскричались, мост загудел ‒ выезжает Чудо-юдо, змей шестиглавый; под ним конь споткнулся, черный ворон на плече встрепенулся, позади хорт ощетинился.

Говорит им Чудо-юдо:

‒ Что ты, волчья сыть, спотыкаешься? Ты, воронье перо, трепещешься? А ты, песья шерсть, ощетинилась? Слышите друга аль недруга?

‒ Слышим недруга.

‒ Врешь! Нет мне во всем свете ни спорщика, ни наговорщика, есть один только Иван ‒ коровий сын. Так его костей сюда и ворон не занашивал, не только ему самому быть.

Тут Иван ‒ коровий сын выскочил из-под моста:

‒ Я здесь!

Чудо-юдо его спрашивает:

‒ Зачем приехал, Иван — коровий сын? Сватать моих сестер али дочерей?

‒ Ох ты, Чудо-юдо, змей шестиглавый, в поле съезжаться ‒ родней не считаться. Давай поспорим!

Вот они сошлись, поравнялись, жестоко ударились. Чуду-юду не посчастливилось: Иван ‒ коровий сын с одного размаху снес ему три головы.

‒ Стой, Иван ‒ коровий сын, дай мне роздыху.

‒ Нет тебе роздыху, Чудо-юдо! По-нашему: бей да руби, себя не береги.

Тут они снова сошлись. Чудо-юдо ударил, вогнал Ивана ‒ коровьего сына по колена в сырую землю, а Иван ‒ коровий сын ударил, снес ему остальные три головы; туловище разрубил и в речку побросал, а шесть голов сложил под калиновый мост. Сам вернулся в избушку и лег спать. Поутру возвращается Иван-царевич.

‒ Что, брат, не видал ли: кто ходил, кто ездил по калиновому мосту? ‒ спрашивают братья.

‒ Никто, братцы, не ходил, не ездил. Мимо меня и муха не пролётывала.

На другую ночь пошел в дозор Иван ‒ девкин сын. Походил, походил, забрался в кусты и заснул.

А Ивану ‒ коровьему сыну не спится, в головах подушечка вертится. Как пошло время за полночь, он обулся, оделся, взял палицу, вышел и стал под калиновый мост.

На реке воды взволновались, на дубах орлы раскричались, мост загудел ‒ выезжает Чудо-юдо, змей девятиглавый. У коня дым из ушей валит, из ноздрей пламя пышет.

Вдруг конь под ним споткнулся, черный ворон на плече встрепенулся, позади хорт ощетинился.

‒ Что ты, волчья сыть, спотыкаешься? Ты, воронье перо, трепещешься? А ты, песья шерсть, ощетинилась? Слышите друга аль недруга?

‒ Слышим недруга. Не Иван ли здесь ‒ коровий сын?

‒ Его костей сюда и ворон не занашивал, не только ему самому быть.

Тут Иван ‒ коровий сын выскочил из-под моста:

‒ Врешь ты! Я здесь.

Чудо-юдо говорит ему:

‒ Зачем приехал? Сватать моих сестер али дочерей?

‒ Ох ты, Чудо-юдо девятиглавое, в поле съезжаться ‒ родней не считаться. Давай биться!

Вот они сошлись, поравнялись, жестоко ударились, кругом земля простонала. Иван ‒ коровий сын размахнулся палицей ‒ три головы Чуду-юду, как кочки, снес; в другой раз размахнулся ‒ еще три головы снес. А Чудо-юдо ударил ‒ по пояс вогнал его в сырую землю.

Иван ‒ коровий сын захватил земли горсть и бросил ему в очи. Чудо-юдо схватился протирать глазища, Иван ‒ коровий сын сбил ему остальные головы, туловище рассек на части, покидал в реку Смородину, а девять голов сложил под калиновый мост. Сам пошел в избушку и лег спать.

Наутро возвращается Иван ‒ девкин сын.

‒ Что, брат, не видал ли: кто ходил, кто ездил по калиновому мосту?

‒ Нет, братцы, мимо меня и муха не пролётывала и комар не пропискивал.

Иван ‒ коровий сын повел братьев под калиновый мост, показал змеевы головы и давай стыдить:

‒ Эх вы, богатыри! Где вам воевать ‒ вам дома на печи лежать!

На третью ночь собирается Иван ‒ коровий сын идти на дозор. Воткнул он нож в стену, повесил на него белое полотенце, а под ним на полу миску поставил.

‒ Я на страшный бой иду. А вы, братья, всю ночь не спите, присматривайте, как будет с полотенца кровь течь: если половина миски набежит ‒ ладно дело, если полная миска набежит ‒ все ничего, а если через край польется ‒ тогда спешите мне на помощь.

Вот стоит Иван ‒ коровий сын под калиновым мостом; пошло время за полночь. На реке воды взволновались, на дубах орлы раскричались, мост загудел ‒ выезжает Чудо-юдо, змей двенадцатиглавый. У коня его дым из ушей валит, из ноздрей пламя пышет, из-под копыт ископыть по копне летит.

Вдруг конь под ним споткнулся, на плече ворон встрепенулся, позади хорт ощетинился.

‒ Чего ты, волчья сыть, спотыкаешься? Ты, воронье перо, трепещешься? А ты, песья шерсть, ощетинилась? Слышите друга аль недруга?

‒ Слышим недруга: здесь Иван ‒ коровий сын.

‒ Врешь! Его костей сюда и ворон не занашивал.

‒ Ах ты, Чудо-юдо двенадцатиглавое! ‒ Иван ‒ коровий сын отозвался, из-под моста выскочил. ‒ Ворон моих костей не занашивал, я сам здесь погуливаю.

‒ Зачем пришел?

‒ Пришел на тебя, нечистая сила, поглядеть, твоей крепости испробовать.

‒ Так ты моих братьев убил? И меня думаешь победить? Я дуну только ‒ от тебя и праху не останется.

‒ Я пришел с тобой не сказки сказывать, давай биться насмерть!

Иван ‒ коровий сын размахнулся палицей, сбил Чуду-юду три головы. Чудо-юдо подхватил эти головы, чиркнул по ним огненным пальцем ‒ головы приросли, будто и с плеч не падали. Да в свой черед ударил Ивана ‒ коровьего сына и вбил его по колена в сырую землю.

Тут ему плохо пришлось.

‒ Стой, нечистая сила, дай мне роздыху!

Чудо-юдо дал ему роздыху. Иван ‒ коровий сын снял правую рукавицу и кинул в избушку. Рукавица двери-окна вышибла, а братья его спят, ничего не слышат.

Иван ‒ коровий сын размахнулся в другой раз, сильнее прежнего, снес Чуду-юду шесть голов. Чудо-юдо подхватил их, чиркнул огненным пальцем ‒ и опять все головы на местах; ударил в свой черед и вбил Ивана ‒ коровьего сына по пояс в сырую землю.

‒ Стой, нечистая сила, дай мне роздыху!

Иван ‒ коровий сын снял левую рукавицу, кинул ‒ рукавица крышу в избушке снесла, а братья все спят, ничего не слышат.

Размахнулся он палицей в третий раз, еще сильнее того, и сбил Чуду-юду девять голов. Чудо-юдо подхватил их, чиркнул огненным пальцем ‒ головы опять приросли; а Ивана ‒ коровьего сына вбил на этот раз по плечи в сырую землю.

‒ Стой, нечистая сила, дай мне третий раз роздыху!

Снял Иван ‒ коровий сын шапку и кинул в избушку; от того удара избушка развалилась, вся по бревнам раскатилась.

Тут братья проснулись, глянули ‒ все полотенце в крови, из миски кровь через край льется.

Испугались они, палицы взяли, поспешили на помощь старшему брату. А он тем временем приловчился и отсек Чуду-юду огненный палец. Да вместе с братьями и давай сбивать ему головы… Бились они день до вечера и одолели Чудо-юдо, змея двенадцатиглавого, посшибали ему головы все до единой, туловище на части разрубили, побросали в реку Смородину.

Утром ранёшенько братья оседлали коней и поехали в путь-дорогу. Вдруг Иван ‒ коровий сын говорит:

 ‒ Стой, рукавицы забыл! Поезжайте, братья, шажком, я вас скоро догоню.

Он отъехал от них, слез с коня, пустил его в зеленые луга, сам обернулся воробушком и полетел через калиновый мост, через реку Смородину к белокаменным палатам; сел у открытого окошка и слушает.

А в палатах белокаменных сидела старая змеиха и три ее снохи, Чудо-юдовы жены, и говорили между собой, как бы им злодея Ивана ‒ коровьего сына с братьями погубить.

‒ Я напущу на них голод, ‒ младшая сноха говорит, ‒ а сама обернусь яблоней с наливными яблоками. Они съедят по яблочку ‒ их на части разорвет.

Средняя сноха говорит:

‒ Я напущу на них жажду, сама обернусь колодцем, ‒ пусть попробуют из меня выпить.

А старшая сноха:

‒ Я напущу на них сон, сама перекинусь мягкой постелью. Кто на меня ляжет ‒ огнем сгорит.

А старая змеиха, Чудо-юдова мать, говорит:

‒ Я обернусь свиньей, разину пасть от земли до неба, всех троих сожру.

Иван ‒ коровий сын выслушал эти речи, полетел назад в зеленые луга, ударился об землю и стал по-прежнему добрым молодцем. Догнал братьев, и едут они дальше путем-дорогой. Ехали долго ли, коротко ли, стал их мучить голод, а есть нечего. Глядят, у дороги стоит яблоня, на ветвях ‒ наливные яблоки. Иван-царевич и Иван ‒ девкин сын пустились было яблоки рвать, а Иван ‒ коровий сын вперед их заскакал и давай рубить яблоню крест-накрест, из нее только кровь брызжет.

‒ Видите, братья, какая это яблоня!

Едут они дальше по степям, по лугам, а день все жарче, терпения нет. Стала их мучить жажда. Вдруг видят ‒ колодец, холодный ключ. Младшие братья кинулись к нему, а Иван ‒ коровий сын вперед их, соскочил с коня и давай этот колодец рубить, только кровь брызжет.

‒ Видите, братья, какой это колодец!

Вдруг день затуманился, жара спала, и пить не хочется. Поехали они дальше путем-дорогой. Настигает их темная ночь, стал их одолевать сон ‒ мочи нет. Видят они ‒ избёнка, свет в окошке; в избёнке стоит тесовая кровать, пуховая постель.

‒ Иван ‒ коровий сын, давай здесь заночуем.

Он выскочил вперед братьев и давай рубить кровать вдоль и поперек, только кровь брызжет.

‒ Видели, братья, какая это пуховая постель!

Тут у них и сон прошел.

Едут они дальше путем-дорогой и слышат ‒ за ними погоня: летит старая змеиха, разинула рот от земли до неба. Иван ‒ коровий сын видит, что им коротко приходится. Как спастись? И бросил он ей в пасть три пуда соли. Змеиха сожрала, пить захотела и побежала к синему морю.

Покуда она пила, братья далеко уехали; змеиха напилась и опять кинулась за ними. Они припустили коней и наезжают в лесу на кузницу. Иван ‒ коровий сын с братьями зашел туда.

‒ Кузнецы, кузнецы, скуйте двенадцать прутьев железных да накалите клещи докрасна. Прибежит большая свинья и скажет: «Отдайте виноватого». А вы ей говорите: «Пролижи языком двенадцать железных дверей да бери сама».

Вдруг прибегает старая змеиха, обернулась большой свиньей и кричит:

‒ Кузнецы, кузнецы, отдайте виноватого!

Кузнецы ей ответили, как научил их Иван ‒ коровий сын:

‒ Пролижи языком двенадцать железных дверей да бери сама.

Змеиха начала лизать железные двери, пролизала все двенадцать дверей, язык просунула. Иван ‒ коровий сын ухватил ее калёными щипцами за язык, а братья начали бить ее железными прутьями, пробили шкуру до костей. Убили змеиху, сожгли и пепел по ветру развеяли.

И поехали Иван ‒ коровий сын, Иван ‒ девкин сын и Иван-царевич домой.

Стали жить да поживать, гулять да пировать. На том пиру и я был, мед-пиво пил, по усам текло, в рот не попало. Тут меня угощали: отняли лоханку от быка да налили молока. Я не пил, не ел, вздумал упираться, стали со мной драться. Я надел колпак, стали в шею толкать…

Источник: 

Русские сказки : в обработке писателей / [вступ. статья, сост. и подготовка текстов В. Аникина]. ‒ М. : Худож. лит., 1969. ‒ 383 с.