Сивка-бурка

 

Здесь и далее - иллюстрации Н.М. Кочергина

Русская народная сказка

в обработке К.Д. Ушинского 

1

Было у старика трое сыновей: двое умных, а третий ‒ Иванушка-дурачок; день и ночь дурачок на печи валяется.

Посеял старик пшеницу, и выросла пшеница богатая, да повадился ту пшеницу кто-то по ночам толочь и травить. Вот старик и говорит детям:

‒ Милые мои дети, стерегите пшеницу каждую ночь, поочередно: поймайте мне вора!

Приходит первая ночь. Отправился старший сын пшеницу стеречь, да захотелось ему спать: забрался он на сеновал и проспал до утра. Приходит утром домой и говорит: «Всю ночь-де не спал, иззяб, а вора не видал».

На вторую ночь пошел средний сын и также всю ночку проспал на сеновале.

На третью ночь приходит черед дураку идти. Взял он аркан и пошел. Пришел на межу и сел на камень: сидит, не спит, вора дожидается.

В самую полночь прискакал в пшеницу разношерстный конь: одна шерстинка золотая, другая ‒ серебряная; бежит ‒ земля дрожит, из ноздрей дым столбом валит, из очей пламя пышет. И стал тот конь пшеницу есть: не столько ест, сколько топчет.

Подкрался дурак на четвереньках к коню и разом накинул ему на шею аркан. Рванулся конь изо всех сил ‒ не тут-то было! Дурак уперся, аркан шею давит. И стал тут конь дурака молить:

‒ Отпусти ты меня, Иванушка, а я тебе великую сослужу службу.

‒ Хорошо, ‒ отвечает Иванушка-дурачок. ‒ да как я тебя потом найду?

‒ Выйди за околицу, ‒ говорит конь, ‒ свистни три раза и крикни: «Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!» ‒ я тут и буду.

Отпустил коня Иванушка-дурачок и взял с него слово ‒ пшеницы больше не есть и не топтать.

Пришел Иванушка домой.

‒ Ну что, дурак, видел? ‒ спрашивают братья.

‒ Поймал я, ‒ говорит Иванушка, ‒ разношерстного коня; пообещался он больше не ходить в пшеницу ‒ вот я его и отпустил.

Посмеялись вволю братья над дураком; но только уж с этой ночи никто пшеницы не трогал.

2

Скоро после этого стали по деревням и городам бирючи от царя ходить, клич кликать: «Собирайтесь-де, бояре и дворяне, купцы и мещане, и простые крестьяне, все к царю на праздник, на три дня; берите с собой лучших коней, и кто на своем коне до царевнина терема доскочит и с царевниной руки перстень снимет, за того царь царевну замуж отдаст».

Стали собираться на праздник и Иванушкины братья; не то чтобы уж самим скакать, а хоть на других посмотреть. Просится и Иванушка с ними.

‒ Куда тебе, дурак, ‒ говорят братья, ‒ людей, что ли, хочешь пугать? Сиди себе на печи да золу пересыпай.

Уехали братья, а Иванушка-дурачок взял у невесток лукошко и пошел грибы брать. Вышел Иванушка в поле, лукошко бросил, свистнул три раза и крикнул:

‒ Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!

Конь бежит ‒ земля дрожит, из очей пламя, из ноздрей дым столбом валит; прибежал ‒ и стал перед Иванушкой как вкопанный.

‒ Ну, ‒ говорит конь, ‒ влезай мне, Иванушка, в правое ухо, а в левое вылезай.

Влез Иванушка коню в правое ухо, в левое вылез ‒ и стал таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать.

Сел тогда Иванушка на коня и поскакал на праздник к царю. Прискакал на площадь перед дворцом, видит ‒ народу видимо-невидимо; а в высоком терему, у окна, царевна сидит: на руке перстень ‒ цены нет; собой красавица из красавиц. Никто до нее скакать и не думает: никому нет охоты наверняка шею ломать. Ударил тут Иванушка своего коня по крутым бедрам: осерчал конь, прыгнул ‒ только на три венца до царевнина окна не допрыгнул.

Удивился народ, а Иванушка повернул коня и поскакал назад; братья его не скоро посторонились, так он их шелковой плеткой хлестнул. Кричит народ: «Держи! держи его!» ‒ а Иванушкин уж и след простыл.

Выехал Иван из города, слез с коня, влез к нему в левое ухо, в правое вылез и стал опять прежним Иванушкой-дурачком. Отпустил Иванушка коня; набрал лукошко мухоморов и принес домой.

‒ Вот вам, хозяюшки, грибков! ‒ говорит.

Рассердились тут невестки на Ивана:

‒ Что ты, дурак, за грибы принес? Разве тебе одному их есть!

Усмехнулся Иван и опять залег на печь.

Пришли братья домой и рассказывают отцу, как они в городе были и что видели; а Иванушка лежит на печи да посмеивается.

3

На другой день старшие братья опять на праздник поехали, а Иванушка взял лукошко и пошел за грибами. Вышел в поле, свистнул, гаркнул:

‒ Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!

Прибежал конь и стал перед Иванушкой как вкопанный. Перерядился опять Иван и поскакал на площадь. Видит ‒ на площади народу еще больше прежнего; все на царевну любуются, а прыгать никто и не думает: кому охота шею ломать? Ударил тут Иванушка своего коня по крутым бедрам: осерчал конь, прыгнул ‒ и только на два венца до царевнина окна не достал. Поворотил Иванушка коня, хлестнул братьев, чтоб посторонились, и ускакал.

Приходят братья домой, а Иванушка уж на печи лежит, слушает, что братья рассказывают, и посмеивается.

На третий день опять братья поехали на праздник; прискакал и Иванушка. Стегнул он своего коня плеткой. Осерчал конь пуще прежнего: прыгнул ‒ и достал до окна. Иванушка поцеловал царевну в сахарные уста, схватил с ее пальца дорогой перстень, повернул коня и ускакал, не позабывши братьев плеткой огреть. Тут уж и царь и царевна стали кричать: «Держи, держи его!» А Иванушкин и след простыл.

Пришел Иванушка домой ‒ одна рука тряпкой обмотана.

‒ Что это у тебя такое? ‒ спрашивают Ивана невестки.

‒ Да вот, ‒ говорит, ‒ искавши грибов, сучком накололся, ‒ и полез Иван на печь.

Пришли братья, стали рассказывать, что и как было; а Иванушке на печи захотелось на перстенек посмотреть: как приподнял он тряпку, избу всю так и осияло.

‒ Перестань, дурак, с огнем баловать! ‒ крикнули на него братья, ‒ еще избу сожжешь; пора тебя, дурака, совсем из дому прогнать!

Дня через три идет от царя клич, чтобы весь народ, сколько ни есть в его царстве, собирался к нему на пир и чтобы никто не смел дома оставаться, а кто царским пиром побрезгует ‒ тому голову с плеч. Нечего тут делать: пошел на пир сам старик со всей семьей. Пришли, за столы дубовые посадилися; пьют и едят, речи гуторят. В конце пира стала царевна медом из своих рук гостей обносить. Обошла всех, подходит к Иванушке последнему; а на дураке-то платьишко худое, весь в саже, волосы дыбом, одна рука грязной тряпкой завязана… просто страсть!

‒ Зачем это у тебя, молодец, рука обвязана? ‒ спрашивает царевна, ‒ развяжи-ка!

Развязал Иванушка руку, а на пальце царевнин перстень ‒ так всех и осиял. Взяла тогда царевна дурака за руку, подвела к отцу и говорит:

‒ Вот, батюшка, мой суженый.

Обмыли слуги Иванушку, причесали, одели в царское платье, и стал он таким молодцом, что отец и братья глядят ‒ и глазам своим не верят. Сыграли свадьбу царевны с Иванушкой и сделали пир на весь мир. Я там был, мед, вино пил; по усам текло, а в рот не попало.

Источник: 

Русские сказки : в обработке писателей / [вступ. статья, сост. и подготовка текстов В. Аникина]. ‒ М. : Худож. лит., 1969. ‒ 383 с.